Ибо не уповаю

Ибо знаю что не узнаю

Власти жалкой и бренной

Ибо ныне

Влаги ключей, что ничто, не испить мне в пустыне

Ибо знаю что время всего лишь время

А место место и только место

Что сущее суще лишь время

И в единственном месте

Наслаждаюсь я вещью простою

Предпочтя отвернуться

От блаженных лика и вести

Ибо я не надеюсь вернуться

Наслаждаюсь и строю нечто

Куда окунуться

О снисхожденьи молю я у Бога

О забвеньи слишком многая мудрости моея

Изъяснял кою я слишком много

Ибо я не надеюсь вернуться

Пусть слова сии обернутся прощеньем

Дабы к содеянному не вернуться

Снисхожденья взыскую у Бога

Ибо не до полета крыльям сим боле

Лишь небо взбивают пустое

Скукожившееся и сухое

Меньше и суше чем воля

Научи нас участью и безучастью

Научи нас покою

Молись за нас грешных ныне и в час наш

последний

Молись за нас ныне и в час наш последний.

II

Госпожа, три белых леопарда сели в тени

Под можжевеловым кустом - съели они мои ноги

Сердце и печень и все что вмещалось в мой череп.

Бог сказал

Оживут ли кости сии? оживут ли

Кости сии? И то

Что в костях моих (ныне сухих) помещалось

Запело: Ибо великодушна Госпожа моя

Ибо прекрасна она, ибо

Славит и молится Деве

Блещем мы и сияем. И я в них сокрытый

Забвенью предаю деянья мои, и любовь мою

Потомству пустыни и отпрыскам тыквы.

Лишь сим возродится

Живот мой жилы глаз моих несъедобные части

Отвергнутые леопардами. Ушла Госпожа

В белых одеждах ушла, в созерцанье, в белых

одеждах.

Пусть костей белизна выкупает теперь мне забвенье.

Нет в них жизни. Как забыт

И пребуду забыт, сам забуду